главная страница    поиск и карта сайта    каталог ссылок ENG   RUS  
Московская международная биеннале современного искусства

биеннале

программа

пресса

для посетителей


Все публикации

МЫЛО — ПО ЛЕНИНСКИМ МЕСТАМ

// Наталия САВОСЬКИНА, Софья БЕНЕДДРА, Новая Газета
07 февраля 2005

Первая биеннале в России получила от спонсоров водку и ужины, а от группы граждан — иск в Тверской суд

 

В конце января Москва стала европейской столицей. В центре города теперь спрашивают дорогу не к ГУМу и Мавзолею, а к Музеям Ленина и архитектуры: к нам приехали сотни кураторов, галеристов и художников со всего мира. В программе Первой Московской биеннале заявлено 77 выставок — такого у нас еще не было.

Для вовлечения России в международный диалог были привлечены звездные модераторы — надо же подстраховаться.

 

Когда два года назад многие из первых имен международной арт-сцены приезжали расширять наше сознание на конференцию «Большой проект для России» — в словосочетание «Московская биеннале» не верилось. Как, наверное, до последнего момента не верилось в ее открытие на станции метро «Воробьевы горы» (на этот шаг мастера культуры долго не могли уговорить руководителей подземелья) координатору-куратору с российской стороны Иосифу Бакштейну, который занимается русским contemporary art с его чердачно-подпольного возраста. «Революция свершилась, биеннале открылась», — говорил Швыдкой вместо не приехавшего министра культуры, перетаптываясь на платформе среди подмороженной толпы. (Лица зрителей, прильнувших к окнам вагонов, впечатляли больше, чем видеопроекции на мраморных стенах.) А такой толпы, которая роилась перед входом в бывший Музей Ленина, ограбленный красный терем не видел, наверное, со дня своего основания в 1928 году.

 

       Организаторы сказали: «Современное искусство некомфортно и некомплиментарно по отношению к власти. Оно всячески подчеркивает свою независимость и оппозиционность».

 

       Спустя пару дней после открытия в ЦДХ одного из специальных проектов биеннале «Россия-2» группа граждан обратилась в Тверской суд с иском, обвиняющим организаторов проекта в разжигании религиозной розни и политического экстремизма.

 

       Еще до начала биеннале в интервью столичной газете один из кураторов ответил на вопрос, существуют ли какие-нибудь официально табуированные темы, которые не могут быть сюжетами Московской биеннале. Это личность президента и православная религия. «В запретную территорию биеннале попадают и другие больные для России темы, как то: антисемитизм или Чечня… В России действуют многие законы, регулирующие общественное пространство. Музей, кинотеатр, концертный зал не являются просто общественным пространством. Ты туда заходишь по собственному выбору и платишь за вход деньги».

 

       Кстати, о деньгах. Интерес наших спонсоров к искусству, по словам Швыдкого, ограничился лишь водкой и ужинами. Дальнейшие творческие поиски привели в Минкульт. Карман биеннале — 53 млн рублей — не стыдно сравнивать с бюджетами кино— и театральных фестивалей. Цель нынешней затеи — не подделывать мировой уровень, а «быть замеченными мировой общественностью» и не осрамиться.

 

       То, что все пожитки вождя пролетариата были вынесены из музея его имени, чтобы там разместились художники из 22 стран мира, отзывается той же левизной, что и название основного проекта экспозиции: «Диалектика надежды». Заголовок, позаимствованный с обложки книги Бориса Кагарлицкого, чьих авторских прав мастера современного искусства не спросили, напустил в наш форум заоблачного пафоса и смысловой туманности.

 

В такой пурге нам жить ближайшие недели — по восемь-десять вернисажей в день. В поисках шедевров придется побегать, зато ассортимент впечатляющий — от мировых звезд до едва ли не более неожиданных квартирных выставок, от светского столпотворения в греческом зале до народного гулянья в лесу у Клязьминского водохранилища, от затерянных на московских чердаках мастерских до подземного перехода у станции метро «Пролетарская», который художник Анатолий Осмоловский превратит в урбанистический зимний пейзаж.

 

       Над облаками необходимо разглядеть самого знаменитого американского художника, мастера видеоарта Билла Виолу, «Призраки Одессы» знаменитого француза Кристиана Болтански — лирическое эссе о внутренней эмиграции, составленное пунктиром семейных реликвий, уже прижилось в Музее архитектуры; израильтянку Михаль Ровнер, героиню последней Венецианской биеннале, которая разглядывает колебания людских масс как орнамент или биосинтез, и «16 веревок» — воспроизведение инсталляции Ильи Кабакова в его мастерской на Сретенском бульваре.

 

Специальная и параллельная программы биеннале (куда зарифмованы, кажется, все московские выставки и аж 34 галереи) более привлекательны для зрителя, чем одиозная и оттого немного бестолковая экспозиция на Красной площади, официальное открытие которой напоминало евроремонт в сталинском доме, куда, не дожидаясь новоселья, завалилась любопытствующая толпа. Что скажут гости? Поймут ли, что хозяева, хоть и провинциалы, знают толк в европейских тенденциях, просто несущие конструкции непросто ломать, да и на дверные ручки денег не хватило?

 

       Разрекламированное видео британца Джереми Деллера и японца Янга Фудонга просматривается сквозь пилястры ленинских лестниц, группа австрийских художников «Желатин» демонстрирует деревянный сортир, из которого свисает сосулька на Красную площадь, дополнить которую предлагается каждому посетителю… Камеры слежения, питающиеся энергией ветряного двигателя, установленного на крыше музея, — замороченная инсталляция молодого, но озабоченного демократическими ветрами перемен (из которых политические власти выкачивают энергию для государственного надзора) болгарина Ивана Мудова. Раскиданные по углам мины от Давида Тер-Оганьяна — облепленные лентой и датчиками продукты и прочие радости быта, от которых теперь вынужден шарахаться потребитель. Ленин ворочается в гробу (видео «Синих носов» Мизина и Шабурова) — впрочем, всегда живой (хрестоматийный фильм Михаила Ромма крутят в центральном зале).

 

       Каким образом Московская биеннале может конкурировать с мировыми? Фишку придумали: новорожденную биеннале позиционируют как единственную зимнюю. Не поспоришь. Словно в доказательство уникальной своей отмороженности воскресным днем биеннале вышла из берегов: бурление вернисажной жизни сместилось на Клязьминское водохранилище.

 

       Четвертый, внеочередной, зимний фестиваль современного искусства «Арт-Клязьма» стал последним выездом московской арт-тусовки на пленэр — спонсор пансионата «Клязьминское водохранилище» отныне будет развивать на открытом воздухе яхт-клуб, а не современное искусство. А место на Клязьме останется в истории искусства как последний заповедник, где концептуальная, коммерческая и развлекательная функции искусства сливались воедино — в павильоне для водочных церемоний, который за три года стал энергетическим «местом силы» не хуже щусевского павильона в Венеции.

 

       Трудолюбивые деревенские лэндартисты — соавторы Николая Полисского — зимой стали еще ближе столичным любителям искусства: порадовали и снежная горка-крепость со сливочными снежными разломами, и особенно уместный на морозе «Николо-ленивецкий продукт» под горячие щи. Согретые натурпродуктом решались погулять — посмотреть на раскинутый среди сугробов офис от исследователей российского бизнеса группы Аrt Вusiness Сonsulting, на растопленную телевизором печку, или «Тайную вечерю» с дюжиной снеговиков, или увязшую в снегу колонну солдатских сапог. Любители зимней рыбалки обнаружили на льду Клязьмы мизансцену из «Лебединого озера» в исполнении аккуратно разложенных Яковом Кажданом и Ксенией Перетрухиной бумажных фигур, не тонущую в полынье скульптурную «Льдину» Константина Александрова и «Центральный дом художника» архитектора Бориса Бернаскони — черный павильон-скворечник, откуда чудный вид и цена за вход в который — двустишие.

 

       Гулянья завершились перформансом Александра Петлюры «Снегурочки не умирают». На импровизированном снежном подиуме заслуженный модельер советского авангарда заломил шапку, впился пальцами в саксофон, в пляс пошли ряженые «под тридцатые» московские фрики и манекенщицы… Ремейк языческого сюжета Петлюра посвятил памяти пани Брони, старушки из того самого дома, ставшей его любимой моделью и талисманом московского андеграунда.

 

       Несмешной клоунский пляс смотрелся прощанием с самой обаятельной эпохой в истории нашего искусства, которая завершилась с угаром последней «Арт-клязьмы» и архивацией квартирных выставок на новорожденной биеннале. Эпохой, где старушка становилась с благословения Эндрю Логана «альтернативной мисс мира», художник не делил жизнь на труд, отдых и работу, а потребитель современного искусства в момент мог стать его создателем — и немедленно выпить.

 

http://2005.novayagazeta.ru/nomer/2005/09n/n09n-s39.shtml


Вернуться к списку публикаций


биеннале

программа

пресса

для посетителей